Григорий Котляр — пер­вый репатриант из бывшего СССР, получивший звание реформистского раввина в Израиле (Хибру Юнион кол­ледж, 2001 год).

— По какой причине ре­формизм является самым популярным течением иу­даизма в США?

— Первые волны еврейской эмиграции прибыли в США в начале XIX века из Германии, где реформистский иудаизм занимал ведущее положение, так что на начальном этапе становления американского еврейства идеи реформизма не встречали там практически никакого противодействия. Кроме того, реформизм представляет собой попытку сочетать традиционные еврей­ские ценности с ценностями общечеловеческими, универ­сальными, позволяет совме­стить преданность иудаизму с современным образом жиз­ни. Именно такие взгляды на религию оказались созвучны­ми мировоззрению большин­ства американских евреев.

— Может ли такое про­изойти в Украине или Рос­сии?

— Многочисленные иссле­дования показывают, что идеи реформизма, позволяющие быть евреем, не отказываясь от родной культуры и привыч­ного образа жизни, являются весьма привлекательными в среде украинских и россий­ских евреев, особенно у мо­лодежи. Но развитию мешает недостаточное финансирова­ние. Реформистские общины США опираются главным об­разом на средний класс: вра­чей, программистов, адво­катов, владельцев мелких и средних бизнесов. Они само­стоятельно финансируют свои общины — регулярно вносят членские взносы, оплачива­ют образовательные и куль­турные программы, делают небольшие пожертвования. В результате они сами опре­деляют принципы работы общины, ее приоритеты, вы­бирают раввина и кантора. К сожалению, в бывших совет­ских странах средний класс отсутствует практически вез­де (возможно, за исключе­нием Москвы, но и там он в последнее время значительно поредел). Поэтому местные еврейские общины полностью зависят от крупного бизне­са. Если найдется олигарх, который возьмет под свою финансовую опеку местное реформистское движение, положение может коренным образом измениться. Идео­логические предпосылки для этого имеются.

— Зачем реформиро­вать иудаизм? Что не так с тем иудаизмом, который не реформистский?

— Реформистский иудаизм — не совсем точное опреде­ление. Никто не реформирует иудаизм. Мы лишь возвраща­ем ему прежнюю открытость и гибкость, утраченные за ты­сячелетия жизни в изгнании. Иудаизм всегда был живым организмом, который умел адаптироваться к переменам. Самым ярким свидетельством этого стали реформы, прове­денные рабаном Йохананом бен Закаем и его учениками в Явне, которые подготовили евреев к столетиям жизни без Храма и жертвоприношений. Много нового внесли в иуда­изм и цфатские каббалисты в XVI веке, и польско-укра­инский хасидизм в XVIII веке. Особая роль устной традиции позволяла нашей религии со­храниться, выжить, приспосо­биться к меняющимся истори­ческим условиям, не порывая с прошлым, а как бы вырас­тая из него.

Но в XIX веке в результа­те эмансипации значительная часть европейского еврейства начала покидать общины. И тогда некоторые раввины ста­ли предлагать внести в бого­служение определенные из­менения, способные, на их взгляд, вернуть евреев обрат­но в синагоги. Изменения эти касались, в первую очередь, эстетики, архитектуры, аку­стики синагог, музыкального сопровождения молитв, пере­вода их на доступный понима­нию большинства язык. В ответ на это другие раввины провоз­гласили лозунг «Новое запре­щено Торой», декларировав запрет любых изменений, даже в обычаях, не регули­руемых Галахой. Так, практи­чески одновременно возникли два основных современных направления в иудаизме — ре­формизм и ортодоксия.

— Какие главные кон­фликтные точки между ортодоксами и реформи­стами Вы бы обозначили? За что сегодня борется реформистский иудаизм?

— Мы ни в коем случае не боремся с ортодоксальным иудаизмом. Мы плюралисты, то есть верим в то, что есть много разных путей быть ев­реем — ортодоксальный, ре­формистский, консервативный, светский и то, что между ними. Мы стремимся к тому, чтобы все эти пути были в равной сте­пени легитимными в еврейском народе. Ортодоксальные же коллеги считают, что есть един­ственный верный путь к Богу — их собственный, и всеми силами стремятся сохранить свою мо­нополию на правильное понима­ние иудаизма. В этом основная суть конфликта, все остальное проистекает из этого.

— Как сгладить проти­воречия между ортодок­сами и реформистами?

— Надо просто понять, что иудаизм никогда не был одно­родным организмом, в нем всегда были разные течения: школы Шамая и Гилеля ужи­вались вместе, несмотря на многочисленные разногласия в толковании Галахи. Хасиды и литваки после двух веков про­тивостояния научились сосу­ществовать, по крайней мере, в Израиле. Реформизм суще­ствует уже двести лет и никуда не исчезает, как бы его пре­ждевременно ни оплакивали. В США действуют еврейские федерации, в рамках которых представители всех направ­лений иудаизма обсуждают задачи и решают проблемы еврейской общины в целом. Такого же взаимопонимания можно достигнуть и в Укра­ине, и в России. Мы, рефор­мисты и ортодоксы, обречены жить вместе, и наше благопо­лучие зависит от достижения единства в еврейском народе.

— Расскажите о тех ве­щах, которые лично Вам кажутся наиболее важны­ми в иудаизме?

— Не буду оригинален и повторю слова великого Ги­леля: «Не делай другому того, что ненавистно тебе. В этом вся Тора. Остальное — комментарий». Нравствен­ные принципы, заложенные в Торе, — первичны. Остальное — лишь форма, меняющаяся на протяжении поколений.

Рав Григорий Котляр.

Источник: Газета «Шолем» № 3 (310)                                                                                                                              Март 2017 г. (Адар — Нисан, 5777)