В Талмуде теме молитвы посвящен отдельный трактат Брахот (Благословения). В нем рассматриваются вопросы, связанные с распорядком чтения ежедневных молитв, их основными составляющими – Шма и Амидой, а также благословениями до и после еды. Согласно Агаде три ежедневные молитвы – Маарив, Минха и Шахарит – ведут свое происхождение от трех праотцев еврейского народа. Авраам установил утреннюю молитву, Ицхак – послеполуденную, а Яаков – вечернюю. К таким выводам приходит Агада на основании анализа некоторых фраз из книги Берешит. Однако в то же самое время молитва в Талмуде рассматривается и как аналог ритуала храмовых жертвоприношений, который в библейскую эпоху составлял основу еврейского богослужения. Согласно этому варианту, утренняя и послеполуденная молитвы были установлены в соответствии с двумя ежедневными обязательными жертвоприношениями, именуемыми тамид, а вечерняя молитва соответствовала вечернему сжиганию на жертвеннике остатков дневных жертв. В субботние и праздничные дни, когда в Храме приносились дополнительные жертвы, была установлена добавочная молитва Мусаф.
Именно в талмудический период еврейская молитва стала приобретать те очертания, которые она сохраняет и по сей день. Главная заслуга в этом принадлежит выдающемуся религиозному лидеру и реформатору Йоханану бен-Закаю. Когда после разрушения римлянами Второго Храма, народ в растерянности обратился к нему за помощью и советом, именно он постановил, что молитва (или если выражаться его словами «служение сердца») может служить достойной заменой жертвоприношениям. С тех пор она составляет основу любого традиционного еврейского ритуала.
Определяя порядок литургии, мудрецы уделяли особое внимание общественной молитве в миньяне, которой придавалось гораздо большее значение, чем молитвам, произносимым в одиночестве. Кроме того, важную роль играло понятие каввана – соответственный душевный настрой в момент чтения молитвы. Так, например, рабби Элиезер утверждал, что машинальное повторение установленных традицией формул, без соответствующего напряжения души, не может считаться молитвой.
По мнению Талмуда, человек должен молиться не только о себе, но и о других. Именно в таком случае, когда молитва не сосредоточена на нуждах самого молящегося, она скорее будет услышана. Об этом свидетельствуют многочисленные истории талмудических праведников, как-то: Хони ха-Меагель и Ханина бен-Доса, которые посредством молитвы могли лечить больных и вызывать дожди в засушливые годы. Да и сам Всевышний, согласно Талмуду, регулярно молится. О чем? О том, чтобы сила Его милосердия преобладала над Его же стремлением к справедливому суду.
Раввин Григорий Котляр.